"А многие подумали, что вы отказались играть, потому что вы не хотите играть с Nirvana, что ваш отказ был просто большим Fuck You"
"Это-то и было хуже всего, - говорит Эдди явно злясь, - Сидя дома чертовски больным, потея, дрожа, медленно отсчитывая часы до этого злополучного концерта и думать: "I'm fucked up, man, I'm totally fucked up". А потом стало все еще хуже, когда стали расползаться слухи о том, где я на самом деле был и почему меня не было. А люди говорили, что мы отказались играть, потому что мы хотели быть хедлайнерами и это было нашим условием, иначе мы не появимся. Но fuck it, не было абсолютно никакой проблемы. Мы бы могли значиться первыми, вторыми или, черт возьми, третьими, и блядь, где угодно и как угодно. Не было никакой проблемы с моментом нашего выхода или порядком появления музыкантов. Я действительно был рад, что предоставляется возможность поиграть с Nirvana. Я даже хотел всем написать: "Извините, ребята, я болел". Потом слухи стали приобретать забавный оттенок. Один настиг меня на Гавайях. Меня якобы видели подходящим к сцене, но когда я увидел весь этот блеск, все эти камеры и свет, я прокричал: "О, блядь, да пошло оно все, я иду отсюда на хрен". И этот слух, - Эдди улыбнулся, - был ближе всего к правде. То есть, конечно, на самом деле причиной всего была болезнь. Но позже мне показалось, но если нам и довелось бы собраться вместе, это должно произойти в более приятном и более ВАЖНОМ месте, нежели концерт MTV."

Была один момент, если продолжать тему вражды Pearl Jam и Nirvana и говорить о том, каким образом люди принимали ту или иную сторону, который, как он вспоминает, действительно ранил Эдди. Когда Курт впал в кому в Риме, местный сиэтловский журнал, небольшой таблоид, опубликовал статью с заголовком "О, ПОЧЕМУ ЖЕ ЭТО НЕ СЛУЧИЛОСЬ С ЭДДИ ВЕДДЕРОМ?"

"Да ведь это то самое, что Кортни Лав прямо заявила журналу", - говорю я Эдди. Тот выглядит так словно громом пораженный. "Ох"- только и нашелся Веддер, из его облика сразу исчезла вдохновленность, он смотрится совершенно разбитым. "Ну и ну, мило, просто здорово. Это заставляет меня чувствовать себя просто прекрасно. Я удивляюсь, почему она не упомянула о своем пожелании, когда я звонил ей прошлой ночью и предложил любую помощь и поддержку, что в моих силах". Эдди умолкает надолго. Мы некоторые время сидим в ставшей уже привычной периодически возвращающейся тишине.

"На самом-то деле я и не знаю никого из этих людей, - наконец говорит он, - Я не знаю Кортни. Я с ней никогда раньше не разговаривал. Но кто-то сказал, что я должен ей позвонить и я подумал, что я действительно должен. Ну, то есть, все то дерьмо о вражде, что муссировалось прессой с прошлого октября".

Pearl Jam выпустил "Vs", второй по счету студийный альбом после "Ten", который продержался в чарте Billboard более двух лет. "Ten" за это время стал пять раз платиновым. Многие сомневались, что Pearl Jam удастся повторить подобный успех.

В конце концов, "Vs" был продан один миллион двести тысяч раз, те есть стал платиновым за первые пять дней продаж, обогнав Guns'N'Roses с их 77000 копий в первые пять дней в 1991. Нового альбома Nirvana "In Utero" было продано всего 200'000 тысяч копий за первую неделю продаж. Таким образом "Vs" стал самым быстро продаваемым альбомом за всю историю Америки.

Pearl Jam стали частью истории, и я представил себе, как бы отреагировал Эдди на то факт, что "Vs" будет по большей части вспоминаться не как великая запись, а как статистика. Я надеялся, что Веддер справится, и что он даже может порадоваться, насладиться успехами нового альбома. Как оказалось, это оказалось очередной попыткой выдать желаемое за действительное.

Эдди продолжает:
"Они хотят БОЛЬШЕГО. Они хотят рок-звезды. Знаешь, я много об этом думал, я так не могу. Буквально на днях, какой-то подросток на улице требовал, чтобы его со мной сфотографировали, а я почувствовал, что не могу это сделать. Это казалось... неправильным. А паренек продолжает наседать: "Давай, давай, сфоткайся со мной. Я должен получить эту фотографию". Я ему говорю: "Извини, чувак, я не могу. У меня сейчас хреновые времена. Ну, мы ведь только что потеряли Курта, три дня назад. I'm all fucked up."

"А он ничего не хочет слушать и твердит - "Знаешь, чувак, сам Курт фоткался вместе со мной, да Курт со мной позировал". Я отвечаю: "Да, и посмотри, где он теперь, посмотри, куда это все его завело..."

Господи, что творит этот паренек? Собирает наши чертовы скальпы? И, черт побери, мне кажется этот паренек на следующей неделе при случае будет так же фоткаться с каким-нибудь Bon fucking Jovi."

"Знаешь чего мне сейчас действительно нужно? - неожиданно спрашивает Эдди, - Мне нужно узнать чего от меня хотят все эти люди. В том, чего хотят люди столько противоречий... А в конечном итоге, они хотят слишком многого. Они хотят, чтобы ты стал предводителем. Они хотят, чтобы ты стал жертвой. Они хотят самую твою душу. Они хотят всего. А некоторые, они не сдаются, они неугомонны. И почему я должен переживать? Я должен быть достаточно сильным, чтобы сказать: "I don't give a fuck. I don't give a fuck, fuck you all, you fucking bastards."

И вот тогда-то я действительно превращусь в чертов "РУПОР ПОКОЛЕНИЯ"! Потому что вокруг полно людей, которые живут по принципу "Fuck this fucking shit. Fuck it." Им на всех и все наплевать и они вполне счастливы и довольны собой и им абсолютно на все насрать. Я навидался кучу такого народа, и они совсем безнадежно fucked up. Тогда быть может, мне придется немого меньше думать и переживать за них, потому что мне кажется, им совершенно насрать на меня".

Чуть больше месяца назад Курт Кобэйн закончил то ужасное отчаяние, в которое превратилась его жизнь, выстрелом из ружья, который снес ему половину лица.Любой нормальный человек подумал бы, что такое событие не заслуживает ничего более сложного, чем искренних горя и слез. Для некоторых людей, тем ни менее, эта трагедия стала удобной возможностью для циничных усмешек, сомнительного морализирования и даже того, что напоминает некое злобное, намеренное и показное безразличие. Для этих людей Курт был слабым, жалким, вечно ноющим незрелым инфантильным придурком, который ушел из жизни как трус. Это были люди, для которых Курт был ни чем иным, как раздражающим никчемным плаксой, который добившись такой славы, богатства и успеха, не смог распорядиться ими никак иначе, кроме как ныть и переживать. Здесь сразу приходит на ум вполне конкретная личность, поп-дива Крисси Хинд и то устрашающе постыдное интервью с этой старой, глупой дорогушей в журнале NME, неделю спустя смерти Курта.

"И когда же люди поймут тот простой fucking факт, что главной чертовой проблемой является отнюдь не успех музыканта, - Эдди почти брызжет слюной от напряжения, - На самом деле это очень большая честь, что люди любят твою музыку, покупают записи и ходят на твои концерты. Корень зла лежит в том, что когда огромное количество людей начинают думать, что ты сможешь изменить их жизнь или спасти их жизни или что угодно... И они все придумывают эти чертовы ожидания, которые в конце концов начинают раздирать тебя по кусочкам. Это и есть главная проблема. Если это и есть современное представление об УСПЕХЕ, FUCK IT.

Я в этом не участвую. Дело в том, что с УСПЕХОМ как таковым очень сложно разобраться большинству музыкантов. Почему? Потому что ты никогда не веришь в то, добьешься этого самого успеха. Те есть, я встречал очень мало музыкантов, которые по настоящему верили в то, что они когда либо будут известны на действительно глобальном уровне. По крайне мере, я встречал крайне мало музыкантов, которые думая так, мне нравились. Если они заранее рассчитывали на успех, они были вероятнее всего какими-нибудь заносчивыми, расчетливыми, горделивыми ублюдками на которых мне плевать. То есть когда ты неожиданно становишься более известным со всеми вытекающими последствиями, нежели ты когда - либо мог себе вообразить, с этим, может быть, очень тяжело разобраться. И мне кажется, Курту, ему определенно приходилось разбираться с кучей разного дерьма.

Я начинаю беспокоиться за нашего гитариста, Майка. Он тоже воспринимает все это очень близко к сердцу и близок к грани, как никогда. Я не стесняюсь говорить об этом, он в последнее время творит очень много глупой херни, чересчур много, я за него волнуюсь".

"Проблема-то в том, что мы не Мадонна. И я сознательно употребил это имя, потому что она представляет хороший пример и, наверное, будет чертовски горда от того, что я поднял ей рейтинг и упомянул в интервью. Она манипулирует средствами массовой информации, она постоянно кидается из образа в образ, новые идеи для новых грандиозных шоу. Она руководит ожиданиями людей и преуспевает на этом, делает деньги. "Что же она сделает на этот раз? Куда она пойдет сегодня?" Она обожает внимание.

И посмотрите на таких как она, что им приходится делать - все сводится к тому, что они обязаны шокировать публику снова и снова, раздеваться и вообще творить мыслимое и не мыслимое только бы оставаться востребованными.

А мне очень жаль, но это представляется мне таким скучным, страшно скучным. Я внимания не хочу. И мне кажется, что это не совсем справедливо критиковать Курта, меня или кого-нибудь еще за то, что мы не хотим быть послушной составляющей этой fucking game. Потому что это СОВСЕМ не то, зачем мы вообще начинали.

Мы начинали потому, что мы хотели быть в группе, играть музыку и писать альбомы. End of fuckin' story."

Эдди замолчал на пару минут, и я понял, что-то другое пришло ему на ум.

"Вот какая штука, - продолжает он, - Любой бы подумал, что твое эго, твоя самооценка несказанно возрастет, когда ты играешь для такого огромного количества людей, которые поют твои песни. Но на самом-то деле, ты никогда не будешь да и не сможешь думать, что ты настолько уж хорош и великолепен. Ты будешь чувствовать, что ты не заслуживаешь всего этого внимания, всей этой шумихи и восхваления. И что же ты получишь в конце концов, вместо завышенной самооценки и тщательно обожаемого эго? Ты будешь ощущать себя совершено никчемным. Ты не сможешь терпеть всего этого лживого восславления и это заставляет тебя чувствовать себя по-настоящему маленьким. Это заставляет тебя ощущать ПО-НАСТОЯЩЕМУ дерьмово.

Например, мы получаем тысячи писем каждую неделю с просьбами о какой-либо помощи. Мне писали люди, которые собирались покончить жизнь самоубийством и я им звонил, и, Господи, многих из них уже не спасти. Но ты-то находишься в этом положении, рок-звезда и прочее дерьмо, когда ты чувствуешь что должно быть что-то, что ты можешь и обязан сделать, чтобы помочь. Но всем-то ты все равно помочь не в силах чисто физически, икогда ты начинаешь говорить что-то вроде: "Что ж, я помог этому человеку, но для этого человека в данный момент я сделать ничего не могу", все становится еще хуже, потому что ты принимаешь на себя роль Бога. Потому что на свете столько людей, которые по настоящему заслуживают любой помощи, которую ты способен им оказать. Возможно, поэтому я стал намного больше терзаться в последнее время, потому что постоянно чувствую, что должен помогать и делать больше. То же самое с различными организациями. Мы постоянно получаем письма с просьбами сделать то или иное. И это действительно хорошие начинания, действительно стоящие причины для того, чтобы помочь. Но сейчас от меня даже стали утаивать некоторые письма, зная, что я отдам все свои внутренности и у меня ничего не останется. И люди стали советовать мне: "То, что ты делаешь, как музыкант, не приуменьшай это. Твоя музыка, благодаря ей, практически каждый может что-то вынести для себя и ты не обязан делать что-либо еще. И если ты будешь вкладывать себя всего в музыку, ты сможешь помочь большему количеству людей, нежели ты мог себе вообразить". И, в конце концов, я начинаю понимать, что вероятнее всего эти люди в чем-то правы. Потому что если ты потеряешься в частных ситуациях и обстоятельствах, если тебя чересчур затянет, ты можешь потерять контроль над своей собственной жизнью и ее направлением. И наконец, ты потеряешь всякую ценность как творец, как музыкант, а это одна из немногих вещей, которые хранить и защищать действительно стоит. И этим воплям о помощи легко внимать и сочувствовать. Но практически невозможно что либо исправить. И этот факт невероятно трудно принять, - заканчивает Веддер с усталой предрешенностью, - Но это печальная чертова правда."

Я позволю себе упомянуть здесь историю, которую рассказал мне Эдди в частной беседе касательно одного из писем, которое попало к Веддеру. Оно было от тринадцатилетнего мальчика по имени Майкл и в нем он рассказывал о своей матери. Эту женщину бросил муж, оставив ее растить троих детей совсем одной, выгнав из дома. Она мыла туалеты, разносила почту, занималась чем угодно чтобы свести концы с концами и оплачивать обучение в местном колледже. В конце концов, она получила докторскую степень. Потом случился несчастный случай, ей оторвало ногу, она не могла больше ходить и работать. Денег на лечение и протезы не было. Детей пытались забрать. На День Святого Валентина, она попыталась совершить самоубийство.Эдди был очень тронут письмом, вмешался, попытался сделать, как он выразился "полезный" ответ. На утро после интервью, я проснулся в номере моего отеля ,наткнулся на конверт, аккуратно просунутый под дверь.Он был от Эдди. В конверте лежала коротенькая записка и письмо от матери Майкла в котором она благодарила Эдди за все, что он для нее сделал. Читая это письмо за завтраком, я не мог сдержать дрожи. Мне подумалось, чего же на самом деле стоит справляться с такими вот вещами - одно небольшое вмешательство в жизни многих людей - и как выносить ту грандиозную ответственность, когда ты так серьезно (как Эдди) ее воспринимаешь. И я был рад, что я никогда, видимо, этого не узнаю. Потому что я был уверен, что еще одно такое вот письмо могло свести меня с ума.

А когда в Paramount интервью подходило к концу, в комнату вбежал наш фотограф Стив Гуллик. Ему сказали, что он имеет право снимать лишь первый номер в концерте Pearl Jam, без вспышки, и из самого далекого угла сцены.

"Да пошли это все на ..., - усмехается Эдди, - Снимай сколько тебе заблагорассудиться, каким угодно образом и откуда угодно, и если кто-нибудь тебе вздумает что-нибудь потом предъявить, скажи, чтобы поговорили об этом со мной".

Стив, обрадованный, спрашивает о том, может ли он сделать пару кадров в этой самой раздевалке, Эдди говорит "конечно" и идет брать гитару. "Давай-ка зайдем сюда" - говорит он, входя в душ и включая воду. Затем он одалживает у меня зажигалку, поджигает обертку от винной бутылки, которую мы только что опустошили и начинает раскрашивать себе лицо, нарисовав два больших круга вокруг глаз и крест на лбу. "Вы будете выглядеть довольно странно"- говорит Гуллик. "Позвольте мне быть настолько странным, насколько я этого хочу", - улыбается Эдди, - «It's my fucking life».

By Alan Jones for Melody Maker.
Перевод Михаил Наконечный 2006 г.